Инамов Лев Каренович, 12.12.2015.

Лев, привет!

Время бежит очень стремительно. Настолько стремительно, что память начинает терять какие-то детали, да и в целом начинаешь задумываться о том, что может и не наступить тот день, когда мы сможем обо всем поговорить или такой день наступит совсем нескоро. Это ни в коем случае не является руководством к действию для стороны, удерживающей тебя (в нашей ситуации это Юля, Ольга Павловна и иные), но в аналогичных историях влияние удерживающей стороны часто бывает настолько велико, что желание познакомиться со вторым родителем, узнать свою историю, у ребенка может возникнуть лишь тогда, когда он полностью разорвет связь с удерживающей стороной. Когда тебя отпустят, когда перестанут влиять на твое мнение, когда перестанут говорить неправду обо мне и моем отношении к тебе (это, к сожалению, нормальная практика), известно только этим людям. Можно провести параллель с индуцированием со стороны Ольги Павловны в отношении Юли по отношению к своему отцу, Олегу Николаевичу. Несмотря на возраст Юли, я помню реакцию, с которой я столкнулся при упоминании его имени.

Пусть текст не покажется тебе грубым. Несмотря на то, что я по-прежнему не понимаю, зачем все это устроила сторона твоей мамы, я не хочу никого оскорблять. У каждого своя правда. Или, точнее, правда одна, но кто-то может поверить и в собственную выдуманную правду. Можно представить банальные причины, вроде как желание отомстить мне за неоправданные финансовые ожидания или желание бабушки реализовывать свою чувство любви через единоличное воспитание внука, или боязнь за то, что ты узнаешь какие-то подробности из прошлого.. Не знаю. Ни одна не заслуживает такого обращения ни с тобой, ни со мной. Может быть когда-нибудь ты сможешь рассказать мне о причинах, которые приводили тебе в качестве основных.

Все началось так странно и закончилось еще более странно.

Началось наше общение с твоей мамой с того момента, как ко мне перешло право собственности на квартиру по соседству с квартирой, где проживала твоя мама, Юля, со своим отчимом, Нуритдином Инамовым. Поскольку твоя мама была мне симпатична еще со студенческих времен, мы были из одного социального круга, оба работали и к чему-то стремились, оба, я полагаю, примерно одинаково зарабатывали, как мне казалось, имели схожее представление о базовых ценностях, я, недолго думая, пригласил ее в кино. Так должно было случиться наше первое свидание. Ссылаясь на пробки в городе, твоя мама сильно задерживалась, поэтому в кино я пошел один, оставил билет твоей мамы на входе в зал и ждал ее появления. Ближе к середине фильма я в очередной раз написал ей и узнал, что она уже давно в торговом центре, где находится кино, но бегает по магазинам и в кино идти не собирается. Конечно, это был довольно серьезный звонок, после которого мне нужно было прекращать отношения. Но сглупил. В будущем я понял, что Юля избегает кино и театры, а если соглашалась составить компанию, то просила брать боковые места вдали от людей. Такая вот особенность. Ничего криминального, но полная противоположность мне.

Очередные встречи в кафе, во время прогулок были также не менее странными для меня, когда я обращал внимание на то, что весь диалог исходит только с моей стороны. Твоя мама была крайне молчаливая. Исходил из того, что молчание – признак ума.

Так или иначе мы стали полноценно встречаться и периодически жить в моей квартире рядом с м. Аэропорт. По взаимному согласию Юлия забеременела тобой. Событие для нас обоих было радостное и волнительное. У меня не было даже мысли, что после наступления беременности мы можем разойтись с твоей мамой. Не сомневался, что даже несмотря на молчаливость Юли, со временем она сможет раскрыться, и мы выстроим полноценные дружеско-партнерские отношения.

Но все пошло не так с самого начала. В отсутствии опыта, нормального общения между собой и в отсутствии советов со стороны, мы допускали ошибки. Наверное, рекомендованная моей сестрой женская консультация в районе нашего проживания на Аэропорте была не лучшим выбором. Как мне кажется, она не устраивала Юлю, хотя последняя и молчала. У нас по-прежнему не получался диалог на личные темы, все общение сводилось к обсуждению текущих политических и экономических новостей. Такая вот странная энергия висела в воздухе, я чувствовал недовольство мной, нежелание что-либо обсуждать и искать компромиссы. Юля вела себя, на мой взгляд, очень отстраненно.

Общение с твоей бабушкой, мамой Юли, Ольгой Павловной, по случаю ее дня рождения по скайпу, в связи с тем, что последняя проживала одна или совместно с младшей дочерью на протяжении последних десятилетий в Тайланде, г. Бангкок, добавило еще чуть больше напряжения. Дипломатии и уважительного общения со стороны Ольги Павловны я не почувствовал. Очень топорно именинница попросила высказать мои пожелания к ее дню рождения, человеку мне совершенно незнакомому, и осталась неудовлетворена количеством поздравлений.

Затем Юлия инициировала разговор про свадьбу. К сожалению, сказав только, что я позорю ее и ее отчима. У меня была идея сыграть свадьбу после твоего рождения, в спокойной обстановке, после того, как поживем с твоей мамой больше вместе и лучше узнаем друг друга. Но в течение недели-двух я купил кольцо и, несмотря на общую напряженность, и, возможно, в отсутствии правильно подобранных слов, сделал предложение твоей маме. Да, я плохо разбирался в кольцах и этих традициях, возможно это было не лучшее кольцо, но выглядело оно вполне традиционно для таких событий. Судя по внешним проявлениям, счастливее мое предложение ее не сделало.

Не исключаю, что Юля сама была напугана от всего того, что стремительно происходило с ней и рядом с ней. Личные особенности, очень закрытый характер, нежелание идти навстречу и что-либо обсуждать, помноженные на давление со стороны мамы и неоправдывающиеся ожидания, желание родить в связи с возрастом, играло такую недобрую шутку. Она все больше отдалялась. Жила на два дома, между мной и отчимом. Я тоже не понимал, что происходит, списывал на гормональные особенности, не препятствовал. Возил ее после работы то к себе, то к отчиму.

Юля все чаще инициировала разговоры на материальные темы, но не в форме диалога, а в форме претензии. Это все было странно и непривычно для меня, я не сталкивался с таким типом девушек в прошлом и у меня никогда не было с кем-либо материальных разногласий. Да, я всегда надеялся выстроить отношения равные, построенные на взаимном уважении, без упора на материальные аспекты. При этом я никогда не пытался бросать пыль в глаза, производить впечатление сверхобеспеченного человека, но, наверное, твоя мама, учитывая какой-то свой прежний опыт, посчитала, что я не обычный юрист со средним для рынка заработком, сравнимым с ее собственным заработком, а олигарх.

Звонки со стороны Юли стали происходить довольно странные, как будто специально направленные на то, чтобы расстроить отношения. И предложение о дорогостоящем отпуске без предложения поучаствовать в расходах, и просьба оплатить ее кредит за квартиру, и просьба оплатить роды в Америке, которые я физически не мог позволить себе оплатить, и последующие просьбы, которые я считал банально неадекватными нашим и ее возможностям. Естественно в чем-то мне приходилось извиняться и отказывать, банально торговаться с человеком, с которым, мне казалось, мы должны быть заодно. С учетом этого повышенного меркантилизма и с учетом того, что человек просил оперативно устроить свадьбу, я предложил заключить предварительно брачный договор, предусматривающий раздельный режим имущества. Обсуждать условия контракта доверили отчиму, Нуритдину Рахманжановичу. Мы неоднократно обменивались драфтом договора, встречались, чтобы обсуждать какие-то его условия, мне задавали нелепые вопросы про размер алиментов, которые я должен буду выплачивать согласно договору итп. Я просил лишь об одном – раздельный режим имущества, как единственную возможность доказать, что отношения не преследуют цели поправить материальное положение одного из брачующихся, а все остальное оставить на откуп закону, в том числе алиментные обязательства, которые и не должны были возникнуть при том, что я настаивал на равных отношениях и выражал желании проводить равное кол-во времени с тобой, нашим совместным с Юлей ребенком. Но обида за то, что у меня не было возможности оплатить роды в Америке, оплатить большой оставшийся кредит за квартиру (которая также была оформлена на отчима), предложение заключить брачный договор была настолько велика, что твоя мама в какой момент пропала.

Ни 1000 писем, ни встречи с отчимом твоей мамы не давали результата. Юля молчала, Нуритдин Рахманжанович ссылался на то, что ему запретили выдавать информацию о месте нахождения матери и ребенка.

Понимая, что профессором Мориарти в этой истории является твоя бабушка, мне удалось найти ее контакт в скайпе, написать ей. Выяснилось, что она в Москве и не против со мной встретиться. Встреча была ожидаемо провальной. Она говорила прямым текстом о том, что не намеревается помогать нам с Юлей восстановить отношения. Наверное, в качестве одного из моих предположений, это и был ее план - расстроить наши отношения, оставить при себе внука, как способ получать дальнейшее содержание от своего юридического мужа, Нуритдина Рахманжановича, для проживания в Тайланде. Во время беседы мне предлагали проверить мои математические способности, по театральному предлагали вылететь в неизвестном направлении к Юле через несколько часов после встречи. Через несколько часов у меня не было возможности вылететь, но я предлагал сообщить мне адрес, чтобы я мог прилететь в течение недели. Естественно, мне не сообщили адрес, а по итогам встречи заявили, что жалеют о знакомстве со мной).

Узнал о твоем рождении я от Нуритдина Рахманжановича 12.12.15. За это я ему благодарен. Он нашел в себе силы пойти на такой «недружественный» по отношению к Юле и Ольге Павловне шаг.

Через своих друзей я узнал, что Юля в Америке, Вашингтоне (Арлингтоне). На 1 из 1000 писем Юля роботизированно отвечала в основном о том, что я никто, что это ее ребенок, встречаться и обсуждать она что-либо не хочет. Однажды нам чудом удалось с ней созвониться. Состоялся редкий долгий разговор, во время которого мне сообщили, что даже если я прилечу в Америку, ребенка никто мне не покажет.

О твоем нахождении в Москве я узнал от Юли. Она сообщила, что находится в Москве, у отчима и попросила меня вернуть ее вещи. Я уже писал об этом, что я был так рад ее возвращению с тобой, поехал с цветами и подарками на встречу домой к Юле, где меня попросили не беспокоить ее и ребенка до окончания грудного вскармливания. Все последующие события я опишу в деталях позже, а также они есть в первой серии выше.

Я надеюсь, твоя мама и окружение задастся все же когда-н вопросом, кто выиграл от изоляции тебя от твоей семьи, бабушек-дедушек, меня. Зачем это все было сделано? Кто бы проиграл от того, что у нас была бы возможность приезжать к тебе, дружить с тобой, заботиться о тебе? Своими же руками сделали себе хуже, тебе хуже, нам хуже.

Да, я в курсе, что ты живешь с Ольгой Павловной в Тайланде, при том, что твоя мама живет вдали от тебя. Для меня это полная катастрофа. Тебя лишили отца, мать также находится на постоянном расстоянии в другой стране и не участвует полноценно в твоей жизни (я за то, чтобы мать была рядом и в связи с этим продолжу предпринимать действия по месту нахождения твоей мамы). Скорее всего она обосновывает это тем, что ей нужно работать, поскольку твой отец полный негодяй. Но это не так. Я всегда был готов находиться рядом с тобой и нести все расходы, связанные с тобой.

Я рад, что с тобой все хорошо. Я рад, что ты говоришь по-русски и английски, хорошо выглядишь и даже немного похож на меня. Мы скоро увидимся.

Лев, привет!

Обращение к тебе можно долго писать, удалять, писать заново, изменять, думать, как подать информацию – коротко и лаконично или длинно и с деталями, думать о том, сколько эмоций вложить в него, и как это будет интерпретировано тобой и твоими близкими. Но оставлю как есть.

Я не сомневаюсь, что рано или поздно ты задашься вопросом об обстоятельствах, которые привели к тому, что ты на продолжительное время лишился меня, дедов, не успел узнать многих своих родственников. Это действительно сложный вопрос.

За последние годы твоей маме с моей стороны была направлена практически «Война и мир». Поскольку реакции на письма были либо равнодушными, либо их вообще не следовало, полагаю, помешать или навредить чему-то это сообщение уже не может.

Прошло уже так много времени с момента твоего рождения, а я до сих пор не могу понять, зачем это было сделано, зачем нужно было изолировать тебя от меня, перемещать, скрывать. Почему твоим близким нельзя было по-человечески обозначить свое желание жить за границей и наоборот содействовать нашему с тобой общению? Еще больший вопрос, как люди, с одной стороны, могут жить с таким грузом на совести, с другой стороны, со страхом от содеянного? Загадка. Но проблема родительского отчуждения, к сожалению, распространенная проблема в нашем обществе и наша с тобой участь не редкость.

В случае, если тема отсутствия меня в твоей жизни когда-либо будет затронута, не сомневаюсь, так поступают в большинстве случаев, меня обвинят в тяжелых грехах, возможно, будут говорить о наличии у меня второй семьи и отсутствии заинтересованности в общении с тобой. К сожалению, это не соответствует действительности.

Мне искренне стыдно перед тобой.

Мне очень жаль, что я не услышал и не разглядел много звонков, которые привели к таким печальным последствиям. До инцидента с тобой я был настолько далек от темы киднеппинга одним из родителей, что даже представить не мог, что такое существует в мире интеллигентных, образованных людей. Я был далек от того, что детьми могут шантажировать, пытаться причинять через них боль, использовать в своих психологических и иных целях, скрывать, похищать, перемещать и умышленно красть у ребенка самое ценное, что у него может быть, а именно людей, которые могут быть для него максимально преданными и родными.

08.10.15 – твоя мама перестала выходить на связь, уехав в неизвестном направлении. Было много встреч и с отчимом твоей мамы, и с твоей бабушкой. К сожалению, помочь никто не хотел.

12.12.15 – отчим твоей мамы сообщил о твоем рождении.

12.03.16 – твоя мама сообщила о том, что находится с тобой в Москве. После встречи 13.03.16 и ее просьбы не просить встреч с тобой до окончания грудного вскармливания, последовал мой иск об установлении отцовства. После были разговоры с твоей мамой и ее отчимом. Немного разрядили конфликт, и я смог тебя видеть.

10.04.16 – предупредив меня всего за сутки, тебя переместили из Москвы в Бангкок, Таиланд. Очередной раз, доверившись твоим близким, я сам тебя отвез в аэропорт.

С того момента наша связь была практически оборвана. Я часто бывал в этой стране в первые годы твоей жизни. При участии Посольства РФ в г. Бангкок мне каким-то образом на непродолжительное время удалось нормализовать минимальное общение с тобой. Но эти короткие встречи по утрам во дворе во время твоего завтрака закончились довольно быстро.

Мои подарки тебе выкидывали или продавали. Твоя мама, в отсутствии даже минимальной угрозы и в стремлении сделать мне больнее, убегала с тобой на руках. В этом письме я не буду упоминать, какими нелепыми фразами сопровождалось такое поведение.

Чтобы ты понимал всю дикость ситуации, в течение 4-х месяцев моего пребывания с тобой в одном доме в г. Бангкок в 2018 году, при наличии договоренностей с твоей мамой о встрече, тебя, во избежание встречи со мной, все четыре месяца не выводили во двор, прятали, перемещали с накидкой на голове по пожарной лестнице в подземный гараж, откуда изредка вывозили на прогулку.

Далее тебя переместили в Бахрейн, пытаясь добиться того, чтобы мы не смогли найти друг друга. Я просил о помощи как людей в Бахрейне, так и знакомых твоей мамы и родственников ее отчима. К сожалению, все это дало мало результата.

Конечно, я не ожидал, что люди могут быть настолько равнодушными. Я не ожидал, что окружающие, знакомые с ситуацией, не найдут в себе сил вмешаться, помочь делом или хотя бы присылать твои фотографии, рассказывать о тебе.

Ты можешь утверждать, что я был недостаточно активным в своих стремлениях добиться общения с тобой. Но это отдельная сложная тема, которую мы с тобой рано или поздно обсудим.

Я общался с некоторыми детьми, которые стали жертвами отчуждающего поведения своих родителей. На мое удивление, все дают лишь одну рекомендацию – не переставать пробовать и совершать любые шаги, направленные на установление связи с ребенком.

Всегда был настроен на мирные отношения с твоей мамой, многократно об этом говорил и показывал своими действиями. Я готов повторно попросить прощения и искренне простить всех вовлеченных за то, что нас разлучили, не вспоминать про все возникшие сложности, но меня не слышат. Во всех отношениях это будет большим преимуществом, если нам удастся восстановить отношения. Наличие большего количества любящих людей и родственников, а также возможностей, которые они принесут, не может быть минусом.

Поэтому можешь не сомневаться, еще поборемся. Не сомневаюсь, может быть завтра, может быть через месяц, может быть через годы, мы наверстаем упущенное.